Дом, в котором...

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дом, в котором... » Интермедии » Я? Вам? В душу? Но... О, надо же, доплюнул!


Я? Вам? В душу? Но... О, надо же, доплюнул!

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

1. Сюжет
Никогда ещё в стае Павлинов, стае Вожака Дома, ненависть не принимала масштабов открытой войны. Никогда ещё великую поэтессу Госпожу Белочку так не унижали - прилюдно, анонимно, на Стене, и талантливее её шедевра! Преступление не останется без наказания!
2. Время и место
Конец сентября Этого Года.
3. Действующие лица
Госпожа Белочка, Кай

0

2

Этот Год (учебный год), несмотря на тревожное предчувствие, заполнившее Дом с Изнанки, начался для Кая восхитительно, удивительно, вдохновляюще, замечательно... просто замечательно. Дом наполнился новыми людьми, за которыми можно было наблюдать сутки напролёт. Учёба шла хорошо. Все прочитанные книги, как одна, были хорошими и закладывали в голову идеи. Руки слушались мальчика чуть лучше, и он наконец-то научился пользоваться красками, записавшись в художественный кружок.
Словом, Кай, пусть и для всего внешнего мира ходил с обыкновенной кисло-постной рожей, замирая, как робот с проржавевшим механизмом там и тут, сам себе казался тёплым сентябрьским солнышком и парил, изредка касаясь земли. Исчезнув с глаз стаи сразу после ужина, он просто просидел два часа в своей подсобке, где, пройдя на Изнанку, в своё гнездо, просто улыбался отражению себя-настоящего в ближайшей ледяной колонне и ничего не делал больше. Только потом, в Сером Доме натянув свои старые джинсы с большими карманами и напихав в них по две баночки гуаши в каждый, он отправился в свой привычный ночной дозор.
На Изнанке Полис тих.
В Сером Доме молчат стены.
Лисам вовсе наплевать, что Кай слушает их двери.
И это даже он не пытался сочинять хокку, всё вязалось само.

Где-то в час ночи Ходок вынырнул с Изнанки у Перекрёстка, точно из тени или обыкновенного пёрышка, какие вылезают из подушек, липнут к одежде, а потом носятся по всему Дому на слабых-слабых сквозняках, как по пустыне перекати поле. Даже если бы по коридору в этом месте сейчас хоть кто-нибудь шатался, вряд ли он заметил Кая раньше, чем тот заметил его. По ночам он был гордой птицей и там, и здесь, если там не принимал ещё какой-нибудь образ. Не обнаружив никого, Кай включил, как делал это часто, свой тусклый фонарик, и изучал самые свежие надписи на Перекрёстке. В его ушах без плеера и наушников звучала умиротворяющая волшебная мелодия, пока...
Нет, больше не звучала.
Потому что серое пятно фонаря наплыло на знакомый почерк, на ЭТО, и глаза прочитали. О боже... За что...
Рот - единственная двигающаяся часть лица Ходока и вторая по выразительности после глаз, искривился в брезгливую скобочку.
Если бы Кай описывал своё состояние, свои эмоции, безвременную гибель своего только зародившегося, как тонкий месяц в мглистой дымке, вдохновения, наименее пафосной и наиболее лаконичной стала бы строчка "я рыдал кровавыми слезами и горько сожалел об этом дне". Поэзия Белки и раньше его раздражала, как бездарная пародия на искусство, спасающееся под помоечной категорией "постмодернизм", но тут йуная духовно богатая дура расщедрилась на целую поэму. И, исполненный праведного гнева истинного эстета, давно ненавидевший её негласно Кай расщедрился на не менее эпохальный ответ.
Быстро раскрыв баночки с белой, красной, синей и жёлтой красками, он, слюнявя по пальцу на каждый цвет и мешая новые в крышечках, начал смелыми линиями рисовать поверх всех соседних записей с фонариком, зажатым кнопкой к зубам. Голова грызунья вышла на редкость натуральной, говорящей - особенно резцами и дурацким углом, под которым смотрели её большие круглые глаза, и - похожей на Сэйлор Мун. Кай, пребывая на волне мести, развил образ, сделав Белочке одну из рук фирменным знаком супергероинь в матросках, собственно, сэйлор-фуку и намазав для полного обредения задумки на приоткрытом животе выглядывающую золотую цепочку "ЙАПАЭТ". На ногу поэтессе герой карикатуры сделал зелёно-синюю гетру, а обнаружив, что жёлтый и зелёный цвета кончились, да и белый на исходе, вместо второй ноги нарисовал Белке под зад розовую альпаку. Чувствуя жжение в стёртых и разбитых о стены в процессе творения подушечках пальцев, Кай всей радугой на своих грязных от гуаши руках написал на груди альпаки "МУЗО" и, наконец, выдохнул.
Сэйлор Белка была хороша. Но, пока она грустно переливалась подсыхающими мазками пальцев на стене, красуясь рядом с поэмой, Кай понял, что месть, в отличие от Белки, всё ещё недостаточно хороша. И, собрав в один карман сколько помещалось баночек краски, а из другого вытащив короткий заточенный до убийственного состояния карандаш, стал, стараясь не марать грязными пальцами кусок стены, писать ответ.

На смысл и рифму забивая
Большой и толстый членоболт,
Словами Белочка играет
И в строчки радостно кладёт.
Ей не чета по части мрака
Кафка, Лавкрафт и Воннегут.
Мозги взрывая без напряга,
Её стихи все стены срут.
О, Белка, о, исчадье ада,
Когда захочешь вновь творить,
Вырви язык себе, а руки
По локоть будь добра спилить.
- твой честный добро(не)желатель

C-C-COMBO! - прокомментировала голова, когда парень ещё раз оглядел своё сегодняшнее творение. Весь его загривок был влажным от старания, во рту тошнотно ощущалась гуашь, а от запаха краски немного кружилась голова. Кай понял, что задержался и, воровата оглянувшись, поспешил от Перекрёстка прочь. Где-то прозвучал скрип открывающейся двери, но свет фонарика уже погас, а вместо мальчика с никогда не меняющимся лицом по коридору катилось на сквозняке серебристо-белое пёрышко.

+1

3

Белочка предвкушала обратную связь уже с вечера. На этот раз она честно потратила два дня на шлифовку текста. Именно это стихотворение она решила максимально приблизить к скучным канонам, которыми так восхищается большая часть злословящих в сторону её таланта. То был своего рода эксперимент - а соизволят ли вообще эти ребята прочитать очередной опус, или просто пройдут мимо, в очередной раз скривившись? Стихотвореньице вышло как-то неприлично длинным, но Белочка была не против - больше=заметнее. Она засиделась на Перекрёстке до самого выключения света, и хотя ей было не впервой шнырять по тёмным коридорам в поисках спасительной комнаты, вспоминать о позорном побеге от темноты было неуютно. Тем лучше - она самоотверженно задержалась ради демонстрации красоты. И полночи смаковала особенно удачные, на её взгляд, полурифмы. И за завтраком просидела как на иголках. И изо всех сил старалась не ринуться на заветный Перекрёсток бегом, чтобы не позориться перед окружающими. Зато когда все разошлись по занятиям, она стрелой помчалась по коридору.

У самого угла она затормозила, зажмурилась. Конечно, маловероятно, что кто-то отозвался на стихи в письменной форме и на стене, но Госпожа Белочка лелеяла слабую надежду. "Хочу ответ на своё произведение," - скрестила пальцы она. "Хочу, чтобы ответили, хочу, чтобы ответили. Вот сейчас выгляну из-за угла - и пойму, что мне ответили, и буду в восторге, и..."
Терпения договорить не хватило. Белочка высунула нос и уставилась на стену через узкие щёлочки сощуренных глаз. Раскрыла пошире. Похлопала ресницами. Почувствовала, как густой румянец заливает щедро напудренное лицо.
Тереть глаза и мотать головой не было никакого смысла. Ну, да, ей ответили.
"Во бля-я-я-дь," - восхищённым шёпотом протянула она. И осела на пол, не отрывая взгляда от "ответа".

Так обидно ей не было с тех пор, как Психея на глазах у всех едва не сломала ей руку, так что пришлось под общий гвалт убираться прочь, да поскорее. Рисунок был корявый и некрасивый даже для карикатуры, но ироничное послание "(не)доброжелателя" было сляпано вполне сносно. По крайней мере, оно походило на чудесную дразнилку, которую неплохо бы орать громко и всем скопом...
Госпожа Белочка жалобно захныкала и показала стене два фака. Над ней насмехались сразу двое - отвратительное большеглазое чудовище и его автор. А вскоре начнёт насмехаться весь Дом, если, конечно, не пожалеет её, что вряд ли.
Хуже всего было то, что кругом не было ни души - а то бы она смогла закатить пронзительную истерику, чтобы все поняли, какой шум поднимается, когда кто-то рисует карикатуры на Белок и пишет оскорбительные стишочки, и поостереглись подвергать свой покой подобной опасности в ближайшем будущем. На уроки не ворваться - учителя шкуру спустят, это точно, никто её в этом поддерживать не станет. Носиться по комнатам с обиженным писком после обеда? Это мысль. Но уж больно рискованная. Ей оставалось торчать перед поганым граффити и постепенно проникаться собственной беспомощностью.
Впрочем, был ещё один вариант. Судя по линиям, баллончиками тут пренебрегли, а намазали краску пальцами или засохшей кисточкой. Следовательно, она вполне могла быть водорастворимой. Белочка послюнявила палец и потерла им стену. Ещё раз, ещё раз. На секунду ей показалось, что краска побледнела - она тут же ринулась в ближайший женский туалет. Мысль о том, что авторы всех записей, которые она смоет вместе с каракулями, будут, мягко говоря, не рады, посетила её, когда она уже тащила ведро и тряпку на Перекрёсток. Брезгливо взявшись за бесформенную серую массу, обычно болтающуюся на швабре, Белочка с остервенением принялась тереть карикатуру. Вода потекла тёмными ручьями, на полу немедленно образовалась бурая лужа. Сначала цвет бледнел, и Белка мстительно оскалилась, предвкушая, как напишет на образовавшемся месте стих о том, как ужасны пустые места на стене, и как важно уважать чужое творчество (тут она сделает двойной намёк - для всех это будет "я уважаю настенные записи, поэтому я немедленно заполню пустое место", а для поганца-стихоплёта - "уважай мои стихи, мурло"). Но в какой-то момент краска отмываться перестала. Видимо, въелась. Белочка ещё несколько раз потёрла дрянной рисунок - и бросила это дело. Отошла на пару метров и осмотрела место проишествия.
Карикатура не только не смылась - она размазалась и как будто стала больше и внушительнее. С неё текли грязно-разноцветные струи, заливая пол и ковер. Ведро и плавающая в нём тряпка как бы намекали. Снова захныкав, Белка утащила их на место, не потрудившись вылить воду.
В туалете она уставилась на себя в зеркало. Слёзы стояли в глазах, и зрелище это было кошмарное. Белочке захотелось немедленно вытереть их о ближайшую вертикальную поверхность, желательно с размаху. Вместо этого она наспех умылась (остатки пудры скатались в некрасивые комки), забрызгав блузку. Колени дрожали.

"Ладно, скотина," - пробормотала она. "Ты у нас начитанный, ты у нас ироничный, ты у нас засранец, ты у нас меня не любишь, ты у нас без баллончиков с краской. Хорошо. Кто же ты?"
Она дошла до Заповедника, выудила из рюкзака маркер, вернулась на Перекрёсток и подписала под издевательствами простое и горькое
"Ваше вниманье,
(Не)доброжелатель,
ценней для меня
Всех небесных похвал.
Не будьте ж вольны
Продолжать в том же духе.
Мне негде достать
Орихидей воз для вас."

Потом снова дошла до Заповедника... принюхалась. Кажется ли ей, или откуда-то слабенько тянет гуашью?...
Если такую вонючую свинью ей подложил кто-то из Павлинов, то, чёрт возьми, она точно знает, кто. Хотя, это могла сделать та же Психея... или Док... или Гиена... Белочка, изо всех сил борясь с на редкость твёрдым комком в горле, забралась на свою кровать, уткнулась лицом в подушку и постаралась привести в порядок себя и своё самочувствие равномерными вдохами-выдохами. Скоро должен был вернуться с уроков прогуливающий последние народ.

Отредактировано Госпожа Белочка (2015-01-31 00:22:18)

+1

4

А Кай уроки не прогуливал. Не видел смысла. Если он не застревал в койке или где-то ещё, он стабильно доползал до любого кабинета. Интересный предмет, не интересный... Писать за преподавателями парень мог далеко не всё: руки заедали, отставал. Не всё ему было интересно, и тогда он просто прикидывался, что не может писать, и уходил в себя. Но последнее лето с родственниками немного встряхнуло его и расставило акценты. Кай не хотел выходить из Дома с позорными баллами, валить вступительные экзамены в колледж и висеть мёртвым грузом на шее семьи. Все только и настраивались на то, чтобы остаться навечно, а он опасался, но всё же не хотел просто так отвергать любую возможность прожить жизнь дальше серых стен. Так что даже паскудную математику, по которой понимал от силы треть, слушал, хотя бы в фоновом режиме.
Если и были на свете вещи, которые здоровому психически существу (а Кай себя искренне считал одним из редких почти здоровых людей в гнезде помешанных уродов, каким являлся Дом) совершенно невозможно и вредно употреблять - это не учебные дисциплины, это поэзия Белки! Долгое страдание от того, что это чересчур громкое и не обладающее даже сто десятой частью харизмы Анубиса и его воспитанников, чтобы её можно было терпеть, недоразумение только и делало, что дефилировало по Первой искупалось тем, что:
а) у Кая был старый плеер с хорошей музыкой;
б) днём и вечером он ушатывалася куда-нибудь прочь;
в) натурально изображал невидимку или статую в тёмном углу;
г) спал с заткнутыми достаточно шумным психоделическим роком (или электроникой, или любимыми старыми альбомами Марлина Мэнсона - подходило всё, что перекрывало повизгивающие интонации озверевшей от гормональных бурь духовнобогатой поэтессы) лицом в подушку и мелькая лишь пятками из-под ставшего коротковатым одеяла;
д) кто беспокоил Кая и попадал в момент, когда тот мог двигаться - рисковал открыть собой в качестве нового органического спутника Земли первую Домовскую программу по освоению космоса. Кай своё "иди нахрен" с ноги очень слабо мог размерить по силе, особенно спросонья.
А ещё он был до неприличия начитан (и наслышан от Книжника), чтобы изобретать такие вот масштабные версии популярной угрозы "ударю - в космос улетишь" просто глядя в окно. Осень, рыже-серый тлен снаружи, начинающийся авитаминоз внутри, обостряющий проклятую акинезию до залипания на лестницах, и просто пожизненное дерьмище.
В космос не берут инвалидов, а для того, чтобы стать астрофизиком и открывать его на Земле, Кай кошмарно туп в математической составляющей точных наук.

После завтрака парень потащился в библиотеку от "совсем не знаю, чем себя занять". Приходить к Бальдру с пустотой в голове было бесполезно, а в блокноте и на полях с утра было именно что пусто, с такими-то ночными приливами вдохновения. В тетради, совмещавшей в себе физику и математику красовались полторы переписанных с доски задачи, из которых застрявшая в штиле идей фантазия извлекла лишь кривое сравнение процессов распада элементов в палеонтологических слоях почвы с исследованиями социологов по структуре населения определённых районов Парижа. Нет, в Париже сам воспитанник не был, зато матушка ему обрисовала его достаточно хорошо, чтобы Кай понял: у них ещё с расовым составом хорошо. Особенно в Фазанах. Один только косоглазый Конфуций, который, в общем, парень ничего, и неприятная крикливая помесь грызуна с человеком, ещё и гендерно неполноценная.
Кстати о ней.
Кай не испытывал проблем с восприятием визуальной информации, скорее наоборот, потому напротив своего полуночного вклада в местную традицию настенной живописи он даже не остановился. Обычно Павлины пишут и читают открыто у своей комнаты, а не по дороге в другое крыло, так что палевно. Но если бы его щёки умели натягиваться так, как у некоторых ребят, он не удержался бы и заулыбался самой широкой и злорадной ухмылкой.
Так вот, где было это чучело провело первый урок: не с девочками, не в Кофе. Лужа на полу явственно говорила: она пыталась. ОНА ПЫТАЛАСЬ! Затереть следы критики как типичная бездарная школоблоггерша, с которыми Кай во множестве познакомился летом. Но, видимо, слюна ценителя искусства в сочетании с гуашью, стёртыми до воспалившихся трещинок подушечками пальцев и штукатуркой создали совершенно особый артефакт, который теперь уйдёт со Стены лишь с новым ремонтом.
Ответ прототипа превратившейся в розово-сине-серо-красно-жёлтый и яростно-отвратительный пипец Сэйлор Белки Кай тоже уловил. Не в деталях, хотя в мыслях уже чиркнул красным маркером "рифма - это слишком сложно", "не звучит" и вроде того. Сам-то Кай был больше прозаик, хотя баловаться переводами песен и написанием под любимую музыку любил. Никому только не показывал - стеснялся и не видел смысла. Он и на стены выписывал из блокнотов что-то редко. Этот ночной ответ был скорее исключением. Как продолжать - нужно было подумать.
Искать Белку он тоже не спешил. Много чести для плебейки.

На третий урок Кай опоздал, но в и без того почти пустой кабинет без проблем просочился. Мало ли что у них. Они особенные. А то, как, на самом деле, неуютно и неприятно быть недостаточно функционирующим человеком, как не хочется признаваться, что с тобой что-то не так, когда ты среди нормальных людей, он помнил с лета, с Наружности. Сестра растянула себе лодыжку, пока бесилась в детской комнате торгового центра, и родители увезли её, перепугавшись, в травмпункт. А Кай просто остался стоять у витрины через мост. Сам двинуться он не мог, собственный оклик показался ему слишком тихим и незначительным, теряющимся в гуляющей по центру безразличной толпе, а мобильного телефона ему как-то не завели и родительского он не помнил. И так подростка просто забыли, и он стоял и любовался на книжную гору снаружи, уже из упрямства отмахиваясь от вопросов, почти два часа.
Под конец урока Кай даже оживился. Перестал втирать раздобытый у встреченной воспитательницы девчонок прокисший увлажняющий крем в саднящие пальцы - обморозил, ага (а ведь поверила, кажется, наивная женщина!), писать записки-подсказки, которые задумал в качестве менее публичного продолжения их с Белочкой маленькой и злой игры. Обсуждение проблем работы центральной нервной системы, которое оживило их небольшую группу - диагноз Цезаря, как говорится, налицо, Гамлет глуховат, да и сам Кай такой ржавый из-за черепно-мозговой - дополнилось его замечанием про киберпротезирование, экзоскелеты и то, что прототипы уже делают в Японии. На взгляд развернувшегося Вожака парень пожал плечами. Суеверный страх домовцев перед машинами и бегство в сказочную Изнанку были понятны, но... Кай был совсем не против когда-нибудь стать киборгом, например, не застревать у витрин и на лестницах, не имея возможности пошевелиться. Улыбаться, пусть даже под кожей у него протянется паутина нано-проводков, а за ушами появятся разъёмы для подключения виртуального зрения. Где-то там же, глубоко вместе со страхом перед Наружностью, Кай уже чувствовал, что даже если минует выпуск и не поедет крышей, просто променяет Изнанку на Матрицу.

Удивительно, но Депрессия ненадолго вынырнул из депрессии, и на перерыв они ушли в Заповедник вместе, следуя за перебирающим колёсами Цезарем.
- Давно хочу Азимова почитать, вот руки не дойдут никак, - сказал Кай, когда они открыли Вожаку Дома дверь и немного замялись на пороге.
- Пф, ты и так робот. Или инопланетянин, - пальцы состайника щипнули его за шов водолазки на плече, - Спок.
- Надеюсь, мы не будем сейчас пересматривать Звёздный путь, - сказал Цезарь, проехав в комнату. - Здравствуй, Белочка, - сказал он лежащей девушке, не останавливаясь. - Лично я не собираюсь опаздывать на работу по химии. Б ведёт хорошо и я надеюсь, что наша группа с ним не рассорится.
Вот вам и вождь народов, босс элиты, который гонял их учиться, когда они ленились, одним своим молчаливым неодобряющим взглядом или такими вот прозрачными намёками. Взгляд на Белку тоже брошен, и не только Цезаря.
- Кто-то опять трогал моё курево, - пожаловался Депра, возясь у своей койки. - Белка?
А Кай просто приземлился на свою кровать, в углу, у батареи, за фикусом и телеком, и пока не спешил брать книжки, разглядывая крючья пальцев. Его руки большую часть года бывали обветренными, особенно на протёртых костяшках, измазанными грифелем и ручкой. Но не краской, нет-нет, краска: гуашь, акварель - это его тайна, которую даже кружок Эсмеральды не весь знает. Если бы он мог улыбаться, он бы улыбался. Пусть шевелят грызуна, пусть спрашивают, в чём дело. Он понаблюдает и, пока знает, где она, придумает, как разложить следующую часть квеста.
Обиженная поэтесса в царстве ребусов, м-м-м!
Руки упали на покрывало по бокам.

Отредактировано Кай (2015-02-03 23:46:09)

+1

5

why

Кошмар, ребят, почто столько ценной информации о Кае в эпизод с одной-единственной не ценящей подобную красоту Белочкой? Да и мне самой стыдно будет за объём <'D

Белочка провалялась дольше, чем стоило бы. Сначала она думала расплакаться, пока никто не видит, потом передумала, рассмотрела идею "выспаться" - но заснуть не вышло. На ум лезли ехидные ответы обидчику, один другого краше. Что она скажет ему, когда точно уверится в его личности? Или, может быть, не скажет, но сделает? Такое, чтобы надолго запомнил, желательно весь Дом?
В итоге она перевернулась на спину и машинально принялась накручивать голубой локон на палец, пребывая в состоянии смутных, сонных мыслей. Сердце всё ещё ощутимо кривлялось, Белка сама понимала, что бесится, но надеялась, что этот настрой рассосется как можно скорее, и она получит возможность действовать и мыслить адекватно.
Как только она уловила шаги в коридоре, немедленно зарылась в складки покрывала поглубже и снова спрятала в подушку лицо. Своё отсутствие на уроках она объяснять не собирается, но для приличия легенда должна быть. Вроде как высыпалась. О, и лужа на Перекрёстке, кстати - тоже не её рук дело. Типа... ну, оно так и было? Наверняка у неё есть не только недоброжелатели, но и друзья, которые увидели эту мазню вперёд неё, и попытались спасти... её... репутацию?... Белочку аж передёрнуло от вымученности этой теории, однако она точно знала - никаких оправдываний и запинок.
- Здравствовать извольте, государь, - стремительно откликнулась она на приветствие Цезаря. А сама пристально вгляделась в его лицо: не он ли? Только бы не он, Белочка не вынесет, он официально признан ею лучшим и достойнейшим человеком Дома всея. Но нет, Цезарь вёл себя вполне обычно. Ни на какие проверочные ей тащиться не хотелось решительно, но прямо говорить об этом горячо почитаемому Вожаку Белка разумно не рискнула. - Я, пожалуй, тоже надеюсь, что ему не придётся нервничать из-за перепалок с детишками.
- Перепёлка. Я у вас теперь и курю, и колечки пускаю, а предупредить забыла, - огрызнулась она в ответ на вопрос Депрессии, и сразу же пожалела. А ну как это он или Кай, а она палит истерику? Но никакой явной агрессии за ними обоими она не замечала, так что можно было относительно расслабиться.
- Если угодно - я здесь с самого утра и никого, лапающего твои запасы, не заметила, - вздохнула она и посмотрела на Депрессию прямо.
Пожалуй, если она хотела избежать репутации поджавшей хвост предсказуемой курочки, то надо было начинать действовать прямо сейчас. Госпожа Белочка немного помолчала, собралась с духом и задала самоубийственный вопрос, попытавшись вложить в него как можно больше горькой иронии:
- А кто-нибудь из вас, товарищи, был на Перекрёстке? Видели, какая я теперь знаменитая персона?

+1

6

офф: пфф, забей. Я просто графоман. Нужны будут намётки как от мастера - в личку шепну

Парни переглянулись почти синхронно, даже прилёгший и задравший голову, чтобы видеть через прутья спинки Кай. Нет, все давно привыкли, что у единственной девушки в стае недержание речи. Что она убегает из крыла девочек к ним ночевать, особенно после того, как её побили свои - тоже. Что ходит учиться, если ходит, с ними - тоже. Что изгонять её - выпустить в Доме банши - догадывались. Они её никогда не били, только отталкивали, если лезла, хотя Кай подозревал, что у любого в Первой появлялось хоть иногда желание Белку задушить, обдать ведром помоев или отлупить книгой. Но говорил ли Цезарь когда-нибудь, что они обязаны купать девчонку во внимании или терпеть? Или всё было как всегда в терпимом порядке и это в одном Кае поднималось такое невероятное раздражение?
Он протянул руку к тумбе, где заготовил с вечера тетрадь и дидактический материал. Нет, обидчик поэтесс не планировал прогуливать контрольную, но хотел бы забежать в библиотеку до неё.
А у Белочки припекало. А у Белочки прямо таки бомбило, точно в Хиросиме или Дрездене!
От этого хотелось танцевать, и единственное, что ему не понравилось, так это что Цезарь не сделал замечание строящему из себя Мальвину чудовищу.
- Всё, всё, нашёл, не возникай, - махнул рукой Депра, держа сигарету губами. - Извините великодушно, милсдарыня, я сам запрятал и забыл.
Парень отвесил поклон в пояс и повернулся:
- Кай, дай плеер, а? Я быстро.
Депрессия, наверное, шёл курить на крыльцо или в общий туалет, из окна которого было видно оба крыла, думать о тлене и чём-то ещё, а на деле, сам того не подозревая, играл в пользу великого махинатора. Кай от счастья даже не стал уточнять, помнит ли состайник, что ждёт презренного, который растянет или зажуёт наушники или поцарапает корпус его старого и хрупкого музыкального божества. Слушать непопсовых исполнителей и электронику в других проигрывателях было сложно: диски достать трудно, записать некому и не на что, да и откуда узнать-то про них, исполнителей? С лета в Наружности Кай вернулся почти счастливым обладателем музыкального золотого тельца и только им заглушал тоску и белкины шЫдевры. Внимание, и состайников особенно, становилось для парня скорее нежелательным с каждым годом, он искренне любил своё некогда тягостное одиночество, но и к вынужденной социализации тоже привык. И к тому, что решил пойти на открытую анонимную войну с кем-то, пусть это даже дурацкая Белка, вне Изнанки - тоже. Очень быстро. Тёмная сторона силы рисовала в его голове причудливые и иногда абсолютно аморальные варианты действий, а совесть и стыдливость - вести войну в рифме, когда вообще всегда свои вирши скрывал - непривычно - сладко спали.
- Бери.
- Кинь.
- Нет, подойди сам и возьми. А ты, Белочка, должна радоваться, что там карикатура, а не портрет, - добавил Кай. Он-то знал, каким его ночные труды были шлаком - достойным Белки, да повыше классом. И поступал точно по китайской стратагеме, критиковал себя же сам в невинном положении: правая нога опять перестала двигаться в момент, когда он думал встать, потому, перевернувшись через себя, парень собирался из положения лёжа. Смотрел тоже снизу вверх, вытягиваясь всем телом при этом через прутья до цветных ручек из верхнего ящика. Депрессия окинул его, подойдя и забрав плеер, каким-то не очень понятным взглядом и, буркнув, что немного опоздает, отчалил из Первой. К порогу подъехал и Цезарь.
- Время, - коротко напомнил Вожак, листая свою несравненно более полную и аккуратную, чем у всех них, тетрадку. - Или ты решил опять устроить себе тихий час после полудня, Кай?
- Сейчас, - сказал Кай, подтянулся, скинул оцепеневшую ногу в расшнурованные кеды, сел и достал лежавшие под боком словарь какого-то древнего года и блокнот. Большую часть лица Белки от него теперь закрывал свисающий лист фикуса, оставляя лишь ореол выжженных краской голубых волос. - А ты ходила бы на уроки химии - знала бы, что краску лучше всего ацетон, стиральные порошки и даже средство для снятия лака выводят. Хотя с побелкой не поможет, так что паршиво быть тобой, - проходя неловкой поступью несмазанного робота мимо девицы, Кай сложил знаменитый жест Спока.
- Долгих лет и процветания. Паршиво быть тобой.
Он специально не торопился, хотя в целом нога уже даже гнулась: хотел посмотреть, пойдёт ли Госпожа Белочка за ними. Или за Депрессией. Или рыться в их вещах. Пусть читает его фразы в любую сторону, пусть роется. Гуашь Кай скинул в своей подсобке прежде, чем пошёл в Заповедник, а руки и джинсы, которые теперь сохли на спинке, отмывал очень внимательно, а если подозревал что-то - просто скрывался.
Со второго урока под ответом Белки на Перекрёстке появилось следующее сообщение, другим почерком и тоном, сделанное по главным канонам хайку.
Зная вашу животную радость
от внимания праздных масс
мы воздержимся
Библ
.

Отредактировано Кай (2015-02-04 14:29:01)

0


Вы здесь » Дом, в котором... » Интермедии » Я? Вам? В душу? Но... О, надо же, доплюнул!