Дом, в котором...

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дом, в котором... » Моменты Радости » Иногда молчание выразительнее слов


Иногда молчание выразительнее слов

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

1. Сюжет
Анубис в Кофе - зрелище не самое удивительное. А вот молчаливый и хмурый как туча воспитатель Стрекоз - это что-то новенькое. Редкое явление в копилку чудес Кая и еще одно доказательство простого правила о том, что "кто рано встает, тому бог подает".
2. Время и место
1 ноября Этого Года, 7 часов утра; Коф.
3. Действующие лица
Кай, Анубис

0

2

По мере движения череды дней по кругу года начиная с почти радостного конца лета, ознаменовавшегося возвращением в полный сюрпризов Дом, Кай постепенно терял весь свой энтузиазм, призрачное жизнелюбие и надежду, что воронка под названием Полная Беспросветная Жопа, которой не было на горизонте в сентябре и начале октября, прекратит засасывать в себя весь окружающий мир. Если сначала радость от пребывания в родных - что бы ни говорила мать - серых стенах упало до нуля, то теперь, после случая в мастерской Эсмеральды и череды тревожных и безрадостных прогулок на Изнанку, стремительно покатилась в отрицательные величины. Кошмары, преследовавшие его всё лето, проведённое в Наружности, нашли его и в Доме.
Голодный желудок сильно мутило, и электронно-гитарный резонирующий в ушах психодел, выдаваемый на последней синей полоске зарядки почти разряженного старого плеера лишь усиливал ощущение. Но это гораздо лучше, чем оглушающий белый шум, который встретил Кая в коридорах этажа вместе с отставленными вёдрами, швабрами, разводами неопределимого цвета грязи на полу и вони сырости и ещё чего-то. Заснув вчера в обед, как привык, он проспал четырнадцать долбанных часов подряд, свернувшись в неудобном кресле и пропустил Хэллоуинскую ночь целиком. Странные и густые, как грязь в подмёрзших лужах, сны, в трети из которых можно было бы подозревать Изнанку, растворились за секунду до пробуждения, оставив лишь глухую боль и ужасный вкус во рту и неконтролируемую тревогу. А ведь Кай совсем ничего не пил ни накануне, ни несколько дней до. Теперь он, как сомнамбула, внезапно осознавший себя в пугающей трезвости, нёс уставшее от слишком тяжёлого и непривычно долгого сна тело с блокнотом и карандашом в руках. Тишина. Пустота. Лишь группа теней в другом конце коридора блестят глазами и шелестят беспокойными голосами, не замечая тихо шаркающее в сторону Кофейника подобие зомби в измятой водолазке. Взгляд на плеер. Шесть двадцать. Ночь, которую большинство не спало. До завтрака полтора часа. Кофеин. Внутривенно. Срочно. Но можно и шоколадное молоко.
Ввалившись в мекку всех социализированных Домовцев, стукаясь из-за неудачного разворота плечом о косяк, Кай сонно удивился. Тишина. Пустота. Ни души. Это Коф?
Очень медленно собирая в пустой голове образ мира, дошёл до своего привычного и упал, больно ударившись бедром о край стола.
Ай.
Блокнот лежал перед ним, но и на листе, и в голове уже вторые сутки была пугающая пустота. Плеер в синеющей в сумраке руке мерцал одной полоской заряда, временем и названием группы. Кай дёрнул ползунок на следующий трек. Пальцы не двинулись. Потерпел. Попробовал ещё раз. Ничего. Мрачная композиция на двенадцать из шестнадцати минут осталась с ним. Парень упал лбом на свой блокнот - хоть спина отвечала на команды из головы - и смирился.

Видимо, он заснул от голода и скуки. Где-то во время его дрёмы в старой mp3-шарманке закончился заряд, и в наушниках теперь звучала только тишина. Именно поэтому Кай услышал и воспринял скрипящий звук инвалидной коляски и оторвал украсившееся полосой красных следов от спирали блокнота лицо раньше, чем ранний - и единственный - гость нарисовался в дверном проёме. Свет просачивался сквозь щели в помещение, очень скудно, но ярко, делая сумрак темнее и контрастнее. Наверное, в Наружности вовсю занимался рассвет. Кай ещё щурился, как сычик, хлопая бледными глазами, и каково же было его внутреннее удивление, когда первым посетителем бардака оказался Анубис, воспитатель Стрекоз.
- Утра? - хриплым голосом дал о себе знать приподнявшийся на локтях со стола Павлин. Из своего оцепенения и отупения он выходил, будучи голодным, ужасно медленно, и не сразу заметил вторую странную деталь в этой неожиданной встрече.
Утро добрым не бывает.

Отредактировано Кай (2014-11-18 23:41:41)

+1

3

Утро, утро, утро. Утро - это когда солнце встает на востоке и умирает где-то в районе запада. Солнце-зомби встает каждый день снова и снова, как заведенный батрак, идущий на надоевшую работу: их столько ходит по Наружности, что считать их, считать, да не высчитать. Поэтому батраки не любят солнце - неприятно ведь смотреть и видеть столь яркое во всех смыслах подобие собственного невезения.
Анубис солнце не любил в принципе - уж больно похабно оно лыбилось - а сейчас и вовсе испытывал к этому небесному блину глубокую, нежную ненависть. Поэтому первым, что он сделал, закатившись в Коф - плотно задернул куцые шторы. И только потом понял, что прикатил сюда на старом, давно забытом рефлексе. Как показала практика - не забытым вот совершенно ни разу.
От хороших дурных привычек ведь так сложно избавиться.
- Не потребляю. В моем возрасте утро плохо сказывается на здоровье, - огрызнулся чисто рефлекторно - экая полезная штука! Оскалился во все тридцать два - тоже по привычке. Мысленно добавил, что плохо сказывается не столько утро, сколько события, ему предшествующие, офигел от подобных откровений и покатил в сторону изображавших стойку парт - топиться.
Наверное, в этом было что-то неправильное: в их времена единовластным хозяином Кофа был Кролик, и не дай те бог кто-то с дуру залезет на его территорию: даже мусульмане не отстаивали свои святыни с той яростью, с какой это делал почетный бармен всея-всея. Но за последние несколько часов Анубис был жертвой такого количества несправедливостей, что одно маленькое нарушение было жизненно необходимо для восстановления его реноме в частности и вселенской кармы - в особенности. Присутствие Кая смущало колясника не больше, чем оно смутило бы старого-доброго Шакала. То есть совершенно никак. Увидит? Да пожалуйста. Услышит? Без вопросов. Расскажет? Флаг ему в руки! Анубис тоже много чего мог бы рассказать, да вот как назло не тянуло нынче на Высокие Речи. Сплоховал, отдал очко одноглазому. Зато пацан будет доволен.
Хотя и это заботило Анубиса чуть менее, чем вообще никак.   
Зубами выскребая сигарету из пачки, колясник зарылся под столы в поисках электроплитки. Найдена она была спустя три затяжки - в зажатой в углу тумбочке. Тумба напоминала партизана на допросе, зато рядом с плиткой стояла турка и банка с кофе.
Домовой, Домовой - нет Домового. Точнее есть, вот только не здесь и сейчас, а значит кофе будет шипеть и плеваться, а в Кофейнике запахнет горелым зерном.
Запахло таки.
Все свои манипуляции колясник проделывал молча и в сторону Кая посмотрел лишь тогда, когда турка опустилась на стол, тут же отпечатав на нем черную окружность. Добавить пару линий: будет пентаграмма. Кого вызывать будем, мальчик? Одного вон вызвали - а сколько ушло взамен, и даже думать об этом не хочется.
- Будешь?
Будет, будет, вон, по глазам квадратным видно, как он все будет. И то будет, и это, и еще немного сверху, потому что все равно фиг поймешь, когда ему нравится, а когда - нет. Маленький выводок маленьких Курильщиков: все по одной линейке, смотрят ровно, дышат правильно, думают - не о том.
Все - не о том. И никто - об этом.
Разлив горячую жижу (ну нет, все не так плохо, это все-таки кофе) по чашкам, одну воспитатель толкнул в сторону Кая, другую оставил себе, а в опустевшую турку метнул бычок. Шедевр постмодернизма: кофе с тленом. И никто не уйдет обиженным.

+1

4

Кай вообще не имел привычки проталкивать не завязывающийся, тем более с таких приветствий, разговор. Особенно по утрам. Лениво, нет сил. Да тут ещё воспитатель, а ещё писатель, да и вообще личность полулегендарная и феерическая. Парень промолчал и, немного неестественным движением подоткнув под щёку руку - пальцы всё ещё не двигались (такие зависания были самыми паскудными, если честно) и впивались несрезанными ногтями в лицо - стал наблюдать за передвижениями стрекозиного покровителя и думать о еде и бытие. Блокнот на пустой странице перед носом, разряженный плеер в положенной на стол левой руке и по наушнику в ушах оставались неподвижными вместе со своим временно поломавшимся хозяином.
Что-то было не так, - ещё с появления Анубиса на пороге, а может даже раньше, знал Кай. Что именно - он медленно обрабатывал, просыпаясь для запахов табака, жизни и тянущего со стороны плиты тепла.
Разводы на полу и по низу Стен в сумрачном коридоре. Шепчущая группа - как будто и не домовцы - их силуэты в полумраке Кай за годы полуночных шатаний и ускользаний за тёмный угол запомнил почти все, а Ящеры или, может, даже люди из Наружности. Потрясающая неговорливость самого словопулемётного человека в Доме. Пустота и тишина вокруг. Как будто не Дом, а Могильник.
- Угу, - всё ещё обрабатывая в голове догадки и не пуская с немеющего от жажды и горечи языка слова, зябко поёжившись, откликнулся Кай.
Палец на плеере потыкал несколько раз джойстик вправо, запястье резко дёрнулось влево, выскочили из ушей наушники, и тут же ощущение утреннего озноба преумножилось. Файлы дошли. Кай снова мог двигать руками и жить полноценной жизнью. Ледяные пальцы, сложившись венериной мухоловкой, рванулись навстречу кофе, греться.
Еда подождёт.

Спустя пару обжигающих - без молока-то, поди, сразу пить не выходит - но всё равно приятных глотков зомби-шатун-на-углы-налетун стал превращаться в человека. То есть возвращаться в своё обычное отмороженное, но вполне сознательное состояние. Он всё чаще и осмысленнее посматривал на лицо воспитателя, изучая его целиком и по частям, по каждой носогубной складке, морщинке и колючке, нависнув над исходящей паром кружкой, и всё больше чувствовал себя  выпавшим из реальности за время своей тройной порции сна. Тут даже тяжело было сказать, что случилось настолько непривычного, что Анубис стал выглядеть на свой возраст, если не старше.
- Я... - медленно, с паузой привлекая и сосредотачивая на себе внимание и не обижая редкую гостью Кофейника - тишину - резким вступлением. К тому же, всё ещё сухие губы двигались еле-еле, и Каю требовалось немало волевых усилий, чтобы не позволять себе мямлить, - полагаю, что я проспал какое-то невообразимое количество чертовщины, что имею честь наблюдать вас в таком... невхарактерном, - дипломатично назвал Кай Анубиса в выбитом из седла, сбитом с толку, просто пришибленном, - состоянии.
Глоток. Предположение.
- Кого-то порезали ночью?
Хитрить и выкорёживаться, чтобы вытянуть из взрослого ответ - дело бесполезное, как считал Кай. Заигрывай-не заигрывай, а он либо получит ответ, либо должен будет выведывать из других источников - хоть от Цезаря, которого не видел со вчерашнего дня.

Отредактировано Кай (2014-11-19 03:10:22)

+1

5

Кофе яростно обжег язык и небо, аж слезы на глазах выступили. Крепко зажмурившись, Анубис сделал еще один глоток, потом еще и еще, толкая упирающуюся всем лапами жижу вниз по сжимающемуся от таких истязательств желудочному тракту. А ведь еще табак - да утром то, да на голодный желудок! Эх, старина, не жалеешь ты себя. И то верно - за что жалеть? Так что давай, пей, не давись, пока обожженная слизистая не перестанет чувствовать боли. Может это окажет какое-нибудь благотворное воздействие на остальные нервные окончания в организме. Было бы весьма, весьма недурно.
Подавший голос воспитанник тут же схлопатал себе добрую порцию фирменного шакалиного внимания. Сверлящий взгляд огромных глаз должно быть весьма живописно дополнялся скорченной от всех вышеперечисленных ощущений рожей и общей атмосферой угнетенности. В былые времена, ставшие свидетелем подобной картины еще несколько метров спотыкаясь и падая мчались прочь по коридору, оглашая окрестности бессвязными воплями. Ну, может, ситуация обстояла не совсем так, как представлялось сейчас Анубису, но вне всяких сомнений было одно: с такой каменной мордой на него смотрел разве что Курилщик, да и то по утрам, когда морда у него была каменная вне зависимости от ситуации и времени года. Впрочем, сейчас тоже утро. И парень - из Курильщикиного выводка. Это что же получается, Курильщик теперь заразный? Новый диагноз: Курильщик. Приписывается в дело всех пернатых Дома.
Животики надорвешь.
- Не надрывайся так, жопа лопнет от натуги, - прозвучало это наставление почти дружелюбно. Полноценному дружелюбию мешало раздражение, на секунду перекрывшее даже ту кучу неописуемых эмоций, что варились в тощей груди воспитателя последние несколько часов. А все потому, что Анубис ненавидел, когда к нему так обращаются. Был бы это кто из Стрекозлов - уши на месте оторвал бы и пришпилил на стену Кофа в качестве назидания. Но Стрекозы так и не говорили бы. А дергать уши из чужих воспитанников - дурной тон. Все же Курильщик хоть и тот еще олихрен, но все же свой, родной. Так что придется наставлять в вербальном формате. И как назло именно сейчас старый-добрый, нежно-любимый формат казался Анубису не столь привлекательным как, скажем, цепочка ритуальных убийств. Не день, а одно сплошное разочарование.
- Юлить перед Курягой будешь, а со мной сократи словарный запас на пару-другую высокосветских оборотов. Мне, конечно, чертовски приятно, но, как ты верно подметил, ночка была та еще, и все эти приятственности мне сейчас нафиг не упали. Так что глотай кофе, собирайся в кучку и...
И тут Кай сделал то, на что долгие годы не был способен ни один обитатель Дома, включая весь преподавательский состав с директором во главе. Он заставил Анубиса по доброй воле замолчать посреди предложения.
Кого-то порезали ночью. Японский городовой, пацан, валил бы ты отсюда, пока жив. Я ж сейчас тебе все расскажу, как есть. И покажу. И еще раз. И еще. Потому что нефиг быть таким умным и тупым одновременно. Диагноз Курилщика во всей красе: почти забытый, но все еще знакомый. Поэтому веселого интереса уже не вызывал, а вот бешенства - хоть отбавляй. Фильтрация базара сбоит на всех пластах, еще немного, и они начнут портреты на Стенах рисовать, идиоты малолетние!
Зубы жалобно скрипнули, а губы Анубиса все продолжали расплываться в неестественной улыбке. Такой бы позавидовал любой шизофреник и отдал бы все свои таблетки, лишь бы пририсовать ее одному из своих картинных маньяков. Или дереву. Вот кстати да, отличный вариант. Я - дерево.
Да нифига не помогает!
- Порезали, - голос воспитателя звучал еще выше, чем обычно. Такой звук наверное издавала бы музыка ветра, пропущенная через мясорубку.
Дальше слова не шли. Патовая ситуация. Надо что-то делать. На глаза попалась турка, и не прошло и секунды, как она познакомилась со стеной. На стене отпечатался кусок гущи и прилипший к нему окурок, турка ухнула куда-то в горшок, затерявшись за желтушно-зелеными листьями какой-то домашней травы. Кажется, фикуса. Анубис никогда в этом не разбирался, то больше по Стервятнику с его разноплановым гербарием.
Зато - как ни удивительно - попустило.
- Порезали, - уже спокойнее повторил Анубис, вытягивая из пачки новую сигарету и тряпкой сползая вниз по спинке верного Мустанга. Невероятно удобная поза, вы как-нибудь попробуйте. Чертовски расслабляет.

+1

6

Кай, пока не зная, как выйти из такого нежного "отвали", опрокинул в себя остаток ещё как-то текущей туда-сюда кофейной гущи из своей кружки и немного пожевал. Ему ужасно хотелось есть, так что пошла бы даже бумага, а тут - зёрно, вполне съедобная штука. Съедобная, в отличие от отказа в малом: знании.
Кусочек застрял между зубом и десной, его пришлось выкатывать назад кончиком языка, отчего пауза растянулась дольше нужного. Анубис начал форменно психовать.
Может, нужно было сказать, что ни Куряги, ни бодрствующих одногруппников он не застал - Цезарь, например, растворился из своей кровати в неизвестном направлении. Бла-бла-бла, ну знаете, "я ж в Доме тоже жЫтель" (большую часть времени сидящий в углу потенциальный диссидент), "беспокоюсь" (за пару человек из подавляющего большинства тупых плебеев), "хочу помочь" (себе - дожить до выпускного и понять, как отвязаться от Изнанки, преследовавшей его за пределами серых стен). Лучше сразу признаться, что Кай просто любит хорроры и очаровательные истории, и чем больше в них страданий и крови - тем лучше. В первую очередь - себе, оценив, сколько "счастья" раздарил людям, с кем вступал в последние месяцы в близкий контакт. Прекрасный рыцарь вышел, что же, охотник на чудовищ!
Но вместо этого он просто выжидал паузу, в которую резкие и истерические движения Анубиса растворялись из "только что" в ближайшее прошлое.
"Не отстану, вы слишком сильно истерите", - так и говорила его помятая, но уже не такая сонная и живо отражающее желание доставать окружающих рожа. Или раздумья на тему "мечтают ли роботы об электроовцах". Или какую-то тень эмпатии. В другой вселенной, конечно же. Тяжело описать всегда одинаковое выражение лица, на котором двигаются кроме глаз разве что губы. Но и сейчас они были сложены в объеденную и засохшую полоску, не значившую ровно ничего. И глаза не выражали: Кай не отрывался от лица воспитателя, нависая над столом на локтях.
- Кого?
"Я же буду бегать как девочка-фанатка за вашей коляской или потрачу день на выяснение всех подробностей, чтобы потом скрестись ночью в дверь, подвывая, что помню вас в истерике", - подумал он. Кисть правой руки, закрытая левым локтём, независимо от всего остального тела перееврнула блокнот, чтобы записать новую страничку шантажа. Спешно минуя занятые лицами-масками, без черт и с пустыми прорезями глаз, из которых, соревнуясь в цвете и реализме мчались потоки слёз: чёрных, красных, с ржавым следом, акварель, карандаш, мелок... парень не сразу понял, насколько это НЕ ТОТ блокнот. В этом блокноте было слишком много тварей, которых Кай преследовал, пусть даже только мыслями, и его охотничьи шкуры. Он был слишком ценный. Помимо бестиария из его головы и Изнанки на пожелтевшей за пять лет недописанности бумаге ночевали только Белкины слёзы. Почему именно он? С вечера Кай не помнил ничего особенного. То есть вообще ничего толком.
Он закрыл лист ладонью и снова замер, как сова, не моргая и в упор глядя на Анубиса сквозь тянущийся ниточкой дым.
Плохая была идея.

0


Вы здесь » Дом, в котором... » Моменты Радости » Иногда молчание выразительнее слов